Алан Александр Милн * Винни-Пух. * Домик на Пуховой Опушке.

(в которой Пятачок совершает Подвиг)
Как раз на полпути от домика Пуха к домику Пятачка было Задумчивое место, где друзья иногда встречались, когда одновременно отправлялись проведать друг друга. А поскольку место было теплым и без сквозняков, там было очень удобно посидеть и подумать, чем бы таким заняться сейчас, когда они уже друг друга проведали.
Однажды, когда приятели решили не делать ничего, Пух написал об этом стишок, чтобы каждому было понятно, какое это замечательное место и для чего оно предназначено:
Здесь любит Медведь
Порой посидеть
И подумать:
«А чем бы такое заняться?»
Ведь он же — не Слон,
Поэтому он
Не может все время
Без дела слоняться!
Холодным осенним утром, когда свирепый ветер ночью оборвал все до единого листочки с деревьев, и теперь принялся за ветки, Пух с Пятачком сидели в Задумчивом месте и думали, чем бы таким заняться.
— Я вот подумал, — сказал Пух, — а не отправиться ли нам на Пухову Опушку навестить Иа-Иа, потому что вдруг его дом сдуло ветром, и ему будет приятно, если мы его построим заново.
— Хорошо было бы, — заметил Пятачок, — проведать Кристофера Робина, но по утрам у него дела, поэтому идти к нему не стоит.
— А давай пойдем и навестим всех, — предложил Пух, — потому что, когда ты целый день гуляешь под ледяным ветром, и вдруг заглядываешь к кому-то на огонек, а тебе ласково говорят: «Привет, Пух, как хорошо, что ты пришел, мы как раз собирались чуть-чуть чего-нибудь перекусить», — а ты соглашаешься, это очень приятно.
Пятачок подумал, что для того, чтобы навестить всех, обязательно нужна Уважительная Причина вроде Поисков Мелкого или Искпедиции, и было бы здорово, если бы Пух смог что-нибудь такое придумать.
И Пух смог.
«Сегодня же Четверг! — вспомнил он. — Мы пойдем и поздравим всех с праздником Четверга! Пошли Пятачок».
Они поднялись, но Пятачок тут же уселся снова, потому что он и не подозревал, что ветер такой сильный. Пух подал ему лапку, и они отправились в путь.
Они пошли в гости к Пуху. Там приятели согрелись и плотненько перекусили, а затем, тепло простившись с гостеприимным домом, пошли дальше.
Дальше был дом Кенги. Они шли, держась друг за друга и крича: «Что-что?», «Как-как?» и «Ничего не слышу!!!» Дорога к Кенге так обессилила их, что Пух даже не крепко стоял на ногах, поэтому он вынужден был подкрепиться.
Выйдя от Кенги, друзья дружно решили, что наступило похолодание и стремглав помчались к Кролику.
«Мы пришли поздравить тебя с Четвергом», — сказал Пух после того, как на всякий случай несколько раз вошел и вышел через дверь Кроликова дома, поскольку осторожность никогда не помешает.
«А что будет в Четверг?» — поинтересовался Кролик. Выслушав Пуховы объяснения, Кролик, чья жизнь состояла из Серьезных Вещей, сказал: «А-а, я думал, что у вас ко мне настоящее дело», — и предложил присесть. Пух и Пятачок посидели чуть-чуть... и пошли дальше.
Ветер теперь дул им в спину, поэтому можно было разговаривать без крика.
— Кролик умный, — задумчиво сказал Пух.
— Да, — сказал Пятачок. — Кролик умный.
— У него есть Мозги.
— Да, — сказал Пятачок. — У Кролика есть Мозги.
Они долго молчали.
— Я думаю, — предположил Пух, — поэтому-то он ничего и не понимает.
Кристофер Робин, который к тому времени уже вернулся домой, так обрадовался приходу друзей, что им пришлось задержаться у него почти до обеда и съесть Почти Обед, то есть такой обед, о котором вскоре забываешь.
Попрощавшись с Кристофером Робином, они поспешили на Пухову Опушку, чтобы успеть навестить Иа-Иа и не опоздать на Целый Обед у Совы.
— Привет, Иа-Иа, — весело окликнули приятели ослика.
— Ах, это вы, — сказал Иа-Иа. — Вы заблудились?
— Иа-Иа, мы пришли навестить тебя, — сообщил Пятачок, — и посмотреть, как поживает твой дом. Посмотри, Пух, он все еще стоит!
— Я знаю, — сказал Иа-Иа. — Сам удивляюсь. Почему-то никто до сих пор не пришел и не сломал его.
— Мы думали, что его свалит ветром, — пояснил Пух.
— Ах вот почему никто не побеспокоился! А я-то думал, они забыли.
— Ну, мы были очень рады повидать тебя, Иа-Иа, а теперь мы пойдем навестим Сову.
— Это правильно. Любите Сову, друзья мои. День или два назад, пролетая мимо, она обратила на меня внимание. Конечно, она ничего не сказала, и это понятно, но Сова узнала меня. Как это мило с ее стороны. Что еще нужно старому Иа-Иа кроме дружеского участия.
Пух и Пятачок попятились назад и сказали: «Ну, до свидания, Иа-Иа», — очень стараясь сделать вид, что спешить им некуда, но ведь им предстояла дальняя дорога, а опаздывать очень не хотелось.
— До свидания, — сказал Иа-Иа. — Осторожнее, маленький Пятачок, смотри, чтобы тебя не унесло ветром, нам тебя будет очень не хватать. Все с неподдельным интересом будут спрашивать: «А куда это сдуло юного Пятачка?» Ну, до свидания. Спасибо вам за то, что вы случайно проходили мимо.
— До свидания, — сказали Пух и Пятачок в последний раз и помчались к дому Совы.
Идти приходилось против ветра, и ушки Пятачка, развеваясь как флаги, изо всех сил старались улететь в Теплые Края и прихватить с собой хозяина, потому что была осень. Пятачку казалось, что в борьбе с ушами он провел не один час, пока не доставил их под шатер Самой Чащи, где они, смирившись, выпрямились и прислушались к вою бури в верхушках деревьев.
— Пух, предположим, дерево упадет, когда мы будем под ним?
— Лучше предположим, что не упадет, — сказал Пух после продолжительного раздумья.
После этих слов Пятачок почувствовал себя уютнее, и вскоре они уже весело звонили и колотили в дверь Совы.
— Привет, Сова, — поздоровался Пух, — я надеюсь, мы не опоздали к... я имею в виду — как поживаешь, Сова? Мы с Пятачком решили тебя проведать, потому что сегодня Четверг.
— Присаживайся, Пятачок. Присаживайся, Пух, — любезно пригласила Сова. — Чувствуйте себя как дома.
Они вежливо поблагодарили и почувствовали себя как дома.
— Мы так спешили, Сова, — сказал пух, — чтобы поспеть к... чтобы успеть навестить тебя до того, как мы уйдем.
Сова кивнула с достоинством и сказала:
— Может быть, моя гипотеза и не верна, (я надеюсь, меня поправят) но я предполагаю, что сегодня чрезвычайно бурный день вне.
— Чрезвычайно, — сказал Пятачок, который сидел у печки, грел ушки и думал только о том, как бы целыми и невредимыми доставить их домой.
— Я так и думала, — сказала Сова. — В такой же бурный день, как ныне, моему незабвенной памяти дядюшке Роберту, портрет которого желающие могут осмотреть на стене справа от Пятачка, пришлось в позднюю годину возвращаться из... Что это??!
Они услышали оглушительный хруст.
— Берегись! — закричал Пух. — Часы! Ловите часы!
Уйди с дороги, Пятачок! Я, на тебя падаю!
— Мамочка! — взвизгнул Пятачок.
Пухова сторона комнаты стала медленно подниматься, его кресло заскользило и направилось к креслу Пятачка. Часы плавно съехали по печке, собирая по пути цветочные горшки, и все это хором обрушилось на то, что привыкло считать себя потолком, но теперь пыталось рассмотреть, идет ли ему быть стеной.
Незабвенной памяти дядюшка Роберт, на старости лет решив податься в каминные коврики и прихватив с собой нажитую честным многолетним трудом часть стены, повстречался с креслом Пятачка в тот самый момент, когда Пятачок решил его покинуть.Некоторое время даже Винни-Пух, первооткрыватель Северного Полюса, не сразу мог сказать, где же сейчас находится Север.
Снова раздался ужасный треск... особняк «Каштаны» затрясся в ознобе... и все затихло...
В углу комнаты зашевелилась скатерть. Она свернулась в клубок и покатилась. Подпрыгнув несколько раз, скатерть выставила вперед два уха. Снова покатилась и развернулась.
— Пух, — сказал Пятачок взволнованно.
— Да? — ответило ему одно из кресел.
— Где мы?
— Я боюсь ошибиться, — сказало кресло.
— Мы... мы в доме Совы?
— Думаю, да, потому что мы собирались обедать, а еще не обедали.
— Ох, — заявил Пятачок и спросил. — А Сова нарочно прибила почтовый ящик к потолку?
— А он разве там?
— Да, посмотри.
— Не могу, — сказал Пух. — Я лежу носом вниз, на мне что-то тяжелое. Это не самое удобное положение, Пятачок, для осмотра потолков.
— Он там, можешь мне поверить.
— Наверное, она перевесила его туда для смены обстановки, — предположил Пух.
Что-то засуетилось под столом в противоположном углу комнаты. И оттуда выбралась Сова.
— Пятачок! — с раздражением сказала Сова. — Где Пух?!
— Я боюсь ошибиться, — сказал медвежонок.
Сова повернулась на голос и сердито уставилась на доступную обозрению часть Пуха.
— Пух! — сказала она строго. — Зачем ты это сделал?
— Нет, — кротко ответил Пух. — Это не я.
— А кто же тогда?
— Может, это ветер? — догадался Пятачок.— Я думаю, твой дом повалило ветром.
— Ты думаешь? А я решила, что это Пух пошутил.
— Нет, — сказал Пух.
— Если это ветер, — рассудила Сова, — то вряд ли Пух в этом виноват. Я должна полностью снять с него подозрения.
С этими словами она взлетела, чтобы осмотреть свой новый потолок.
— Пятачок! — громко зашептал Пух.
— Да, Пух.
— Что она должна с меня полностью снять?
— Она сказала, что больше тебя не подозревает.
— Ой, а я подумал... Ой, я понял.
— Сова! — сказал Пятачок. — Спускайся и помоги.
Сова спустилась.
Вдвоем с Пятачком они тянули и толкали кресло, пока, наконец, не освободили Пуха настолько, что тот смог осмотреться.
— Превосходно! — сказала Сова. — Очень даже милый порядок вещей. Что же нам делать, Пух? Тебе приходит в голову что-нибудь?
— Ну, кое-что пришло. Сейчас мне в голову пришла одна маленькая вещица. — И он про- бормотал :
Я стоял на носу
И держал на весу
Задние лапки и все остальное...
Цирковой акробат
Был бы этому рад,
Но медведь — это дело иное!
И потом я свалился,
А потом притворился,
Как будто решил отдохнуть среди дня,
И, лежа на пузе,
Я вспомнил о Музе,
Но она позабыла Поэта (меня).
Что делать!..
Уж если
Устроившись в кресле
И то не всегда мы владеем стихом, —
Что же может вам спеть
Несчастный Медведь,
На которого кресло уселось верхом!
— Это все, — сказал Пух.
Сова сердито прокашлялась и сказала, что если Пух пообещает, что это действительно все, они смогут направить свои Умственные Усилия на проблему Эвакуации.
— Потому что мы не можем употребить для выхода парадную дверь, ибо на нее что-то упало.
— Но как же нам еще выйти? — обеспокоился Пятачок.
— Это и есть пресловутая Проблема, и именно на нее я просила Пуха обратить внимание.
Пух сел на пол, который в старое доброе время был стеной, и уставился на потолок, который раньше был стеной с парадной дверью, которая раньше была парадной дверью, и попытался направить на них свои Умственные Усилия.
— Сова, а не могла бы ты взлететь к потолку с Пятачком на спине?
— Нет, — сказал Пятачок, — она не могла бы.
Сова стала рассказывать о Потенциях Спинной Мускулатуры в свете Проблем Эвакуации. Она когда-то хотела рассказать об этом Пуху и Кристоферу Робину и с тех пор ждала удобного случая попытаться сделать это еще раз, потому что это такая удобная вещь, о которой можно рассказывать дважды не опасаясь, что кто-то может вас понять.
— Если бы ты, Сова, смогла поднять Пятачка к потолку, он смог бы проскользнуть в почтовый ящик, а от-туда, через щель для писем, в Лес, и побежать за подмогой.
Пятачок поспешил сообщить, что за лето очень поправился, потому что желуди уродились на славу, а желудь — всему голова, и в щель для писем он не пройдет, как бы Пуху этого не хотелось, на что Сова сказала, что недавно она сделала щель пошире, потому что стали приходить толстые письма, поэтому Пятачок пройдет, еще и место останется, на что Пятачок сказал: «Но ты же сказала, что тебе представляются сомнительными эти... как их...», — на что Сова сказала: «Да, они сомнительны, так что не будем терять время, думая об этом», — на что Пятачок сказал: «Нет, не будем, давайте подумаем о чем-нибудь еще», — и начал думать.
А Пух думал о тех памятных днях, когда во время Потопа он спас Пятачка, и все им восхищались, а так как это случалось не часто, он подумал о том, как хорошо было бы, если бы это случилось снова. И вдруг, (как и в прошлый раз это было вдруг), ему в голову пришла идея.
— Сова! — заявил он. — Я тут кое-о-чем подумал.
— Ну-ка, Пятачок, что же мы услышим от Отважного и Мудрого Медведя?
Пух, преисполнившись гордости от того, что его назвали важным и мудрым, скромно сказал, что эта идея случайно пришла ему в голову.
И он сказал Сове:
«Сова! Ты обвяжешь Пятачка веревкой, а с другим концом взлетишь к почтовому ящику, проденешь его сквозь петлю для замка и потом бросишь вниз. После этого мы с тобой что есть силы потянем за него, а Пятачок плавно подымется к потолку. И дело в шляпе».
— И Пятачок в ящике, — сказала Сова, — если веревка выдержит.
— А если не выдержит? — поинтересовался Пятачок.
— Тогда попробуем другую веревку.
Нельзя сказать, что Пятачок был полностью удовлетворен ответом Пуха, ведь перепробовать можно много веревок, а падать будет один Пятачок, но ничего другого он предложить не мог.
И Пятачок, перед мысленным взором которого пронеслись все счастливые часы, проведенные им в Лесу до того, как его на куске веревки потянут к потолку, храбро кивнул Пуху и сказал, что это оч-ч-чень у-умный п-п-план.
— Она не порвется, — шепнул Пух ободряюще, — потому что я буду стоять внизу, а если ты нас спасешь, это будет настоящий Подвиг, о котором еще долго будут говорить, и я, наверное, сочиню Песню, и все скажут: «Это Пятачок совершил тот Подвиг, о котором поёт Пух».
Пятачок после этих слов почувствовал себя лучше, и когда все было готово, и когда он ощутил, что пол уходит из-под ног, а потолок приближается, гордость переполнила его, и он чуть не крикнул: «Посмотрите на меня!», но не крикнул, так как испугался, что Пух и Сова бросят свой конец и побегут смотреть.
— Поехали! — крикнул Пух.
— Эскалация отвечает прогнозам, — ободряюще заметила Сова.
Вскоре поросенок был у щели. Он открыл ящик и юркнул в него. Отвязав веревку, он начал протискиваться в щель, через которую в старые добрые времена, когда парадная дверь была парадной дверью, проскальзывали только толстые письма, которые САВА отправляла самой себе.
Пятачок втискивался и утискивался, протискивался и вытаскивался, и, наконец, последнее усилие — и он был в Лесу!
«Все в порядке! — прокричал он в ящик. — Сова, твое дерево свалило ветром, и на двери лежит толстенная ветка, но если Кристофер Робин мне поможет, мы с ней в два счета управимся. И я принесу канат для Пуха, и я пойду и скажу Кристоферу Робину, сейчас я слезу, это просто, то есть я хотел сказать, что это смертельно опасно, но не для меня, и мы с Кристофером Робином вернемся через полчаса. Пока, Пух!»
— Полчаса, — сказала Сова, почувствовав себя как дома. — Это позволит мне закончить историю, к рассказу которой я приступила, о моем незабвенной памяти дядюшке Роберте, портрет которого желающие смогут осмотреть, если Пух с него встанет. Кто мне подскажет, где я остановилась? Ах, да, спасибо. В такой же бурный день, как ныне, мой незабвенной памяти дядюшка Роберт, портрет которого желающие...
Пух закрыл глаза.

Комментариев нет:

Отправить комментарий