Алан Александр Милн * Винни-Пух. * Домик на Пуховой Опушке.

(в которой у Кролика был Трудный День, а мы узнаем, что Кристофер Робин делает по утрам)
Кролику предстоял Трудный День. Проснувшись, он сразу же почувствовал, что сегодня все зависит только от него. Это был тот самый день, когда просто необходимо было что-то организовать, или продиктовать ряд Ценных Указаний за подписью «Кролик», или, на худой конец, провести совещание по данному вопросу. В это утро нельзя было не зайти к Пуху и не сказать: «Понял, хорошо, я передам Пятачку», а затем заскочить к Пятачку и сказать: «Пух полагает, что... но, быть может, нужно сначала переговорить с Совой». Это был как бы его Капитанский День, когда все говорят «Есть, Кролик», «Никак нет, Кролик», «Разрешите доложить, Кролик» и ждут дальнейших указаний. Он вышел из дома и, принюхиваясь к теплому весеннему ветру, стал размышлять о том, с чего же начать.
Дом Кенги был ближе всего, и там был Ру, который говорил «Да, Кролик» и «Никак нет, Кролик» лучше всех в Лесу, но там с некоторых пор был и новый жилец — Странный и Прыгучий Тигра. А он был из той породы Тигров, что всегда скачут впереди, когда вы только стараетесь указать им направление, а когда вы наконец добираетесь до цели, ими там уже и не пахнет, и ваше гордое «Ну вот мы и пришли» пропадает даром.
«Нет, только не Кенга», — задумчиво сказал себе Кролик, завивая свои усики в колечко. И, чтобы окончательно убедиться в том, что путь туда ему заказан, Кролик круто свернул налево и отправился к дому Кристофера Робина.
«По правде говоря, — бормотал про себя Кролик, — Кристофер Робин может положиться только на меня. Конечно, мы с ним любим и Пуха, и Пятачка, и Иа-Иа, но ведь у них в головах так мало ума и так много всего остального. Мы уважаем Сову, потому что нельзя не уважать того, кто умеет писать слово «Вторник», даже если с ошибками. Но умение писать — это еще не все. Бывают дни, когда это просто не принимается в расчет. А Кенга слишком занята Рушечкой, а Рушечка еще слишком маленький, а Тигра слишком прыгучий, на них тоже надежды мало, поэтому поддержку, когда она потребуется, могу оказать только я. Сейчас узнаю, что я смогу сделать для Кристофера Робина, и сделаю это. Сегодня как раз день для таких дел».
Бежалось Кролику весело, и вскоре он уже пересек речку и оказался в том самом месте, где обитали все его Родные и Близкие. Казалось, сегодня их было значительно больше, чем бывало в обычное утро. Ежу или двум руки он не подал, потому что был слишком занят, а просто кивнул.
«Доброе утро, доброе утро», — сказал он на ходу еще кому-то.
«Ах, это вы», — любезно бросил он самым маленьким, помахал всем лапкой и убежал, оставив после себя такое восхищение и волнение в семействе Жуков, что отдельные его представители преодолели нелегкий путь к Самой Чаще и полезли на деревья в надежде добраться до верхушки до того, как ЭТО случится, и, что бы ни случилось, они смогут все сверху хорошенько рассмотреть.
Кролик мчался по краю Самой Чащи, все больше и больше проникаясь важностью момента. Вскоре он был уже у дерева, в дупле которого Кристофер Робин устроил себе дом.
Кролик постучал в дверь, потом несколько раз громко позвал Кристофера Робина. Потом он чуть отступил назад и, прикрыв лапкой глаза от солнца, покричал снова, пристально вглядываясь в крону дерева. Затем он обошел дерево и снова покричал «Привет», «Это я» и «Это Кролик!», но ответа не было. Тогда он остановился и прислушался, всё в Лесу остановилось и прислушалось. Залитый солнцем Лес казался безмятежно спокойным и необитаемым, пока вдруг из бездонной выси не донеслась песня жаворонка.
«Очень обидно, — сказал Кролик. — Он ушел». Кролик снова вернулся к зеленой двери, чтобы окончательно убедиться, и уж совсем было собрался уйти, чувствуя, что утро пропало, как вдруг заметил лежащий на земле листочек бумаги. В нем торчала булавка (возможно, раньше он был приколот к двери).
«Так, — сказал Кролик, снова чувствуя себя счастливым, — снова мне письмо. Просто заваливают корреспонденцией».
Вот что было там написано:
У ШОЛ
ПОДИЛАМ
ДОПОЛПЯТОВА
К Р. Р.
«Так, — снова сказал Кролик, — нужно оповестить всех» — и, переполненный важностью, умчался.
Рядом жила Сова, и именно к ней, в Самую Чащу, он и отправился. Кролик подошел к двери особняка «Каштаны», нажал кнопку, подергал шнурок и делал это до тех пор, пока, наконец, не показалась голова Совы.
— Уходи, я думаю. Ах, это ты, — Сова любой разговор начинала так.
— Сова! — без долгих слов начал Кролик. — Только у нас с тобой есть мозги. У остальных одна серая вата. Если кто-то в этом Лесу и должен думать, когда я говорю «думать», я имею в виду думать, то это должны делать мы с тобой.
— Да, — сказала Сова, — это так.
— Прочти это, — сказал Кролик, протягивая записку.
Сова взяла у Кролика записку и с испугом уставилась на нее. Она умела писать свое имя «САВА», она умела писать «Вторник» так, что всем было понятно, что это не «Пятница», она умела довольно неплохо читать, когда ей не дышали в ухо и не говорили: «Ну?», и она умела...
— Ну? — сказал Кролик.
— Да! — сказала Сова и мудро, со значением посмотрела на Кролика. — Я поняла, что ты имеешь в виду. Без сомнения.
— Ну?
— Точно, — произнесла Сова. — Вот именно. — И добавила, чуть поразмыслив: — Если бы ты не пришел ко мне, я сама бы отправилась искать тебя.
— Зачем? — спросил Кролик.
— Это обусловлено той самой причиной, — ответила Сова, очень надеясь поскорее выудить из Кролика что-нибудь полезное.
— Вчера утром, — серьезно начал Кролик, — я пошёл к Кристоферу Робину. Он отсутствовал. На двери была записка.
— Вот эта записка?
— Нет, другая. Но того же содержания. Это настораживает.
— Очень странно, — сказала Сова и снова уткнулась в записку. На какой-то момент в ее душу закралось ужасное подозрение, что что-то неладно с пяткой Кристофера Робина.
— И что же ты сделал? — спросила Сова.
— Ничего.
— Это оптимально, — мудро сказала Сова.
— Ну? — еще раз, чего очень боялась Сова, спросил Кролик.
— Очень странно, — сказала Сова.
Она с ужасом поняла, что больше ей ничего не придумать, и с умным видом замолчала. И тут вдруг ей в голову пришла блестящая идея.
— Скажи мне, Кролик, — сказала она, — а что было написано в первой записке? Только точно. Это имеет значение. Все зависит от этого. Слово в слово.
— Она была точно такой, как эта.
Сова уставилась на Кролика, и ей очень хотелось спихнуть его с дерева, но подумав, что это никогда не поздно, она решила еще раз попытаться выяснить, о чем же они так долго говорили.
— Я требую огласить текст целиком, — сказала она, как будто не услышав последних слов Кролика.
— Там было написано: «Ушел Поди лам Дополпятова». Как и здесь.
Сова облегченно вздохнула.
— Ну, — сказала она, — теперь я знаю, где истина.
— Да, но где Кристофер Робин? — спросил Кролик. — Вот в чем вопрос.
Сова снова взглянула на записку. С ее-то образованием прочесть такую коротенькую записку было легче легкого. «У шолПодилам Дополпятова», — именно так она и думала.
— Я совершенно точно знаю, что произошло, любезнейший, — сказала Сова. — Кристофер Робин ушел искать Подилама Дополпятова. Кстати, ты давно его видел в Лесу?
— Не знаю, — пробормотал Кролик. — Я вот о чем хотел спросить тебя, Сова. А что он из себя представляет, этот Подилам Дополпятова?
— Ну, — сказала Сова, — Пятнистый, он же Травоядный Подилам Дополпятова, в отличие от Лошади Пржевальского, это... это просто... как минимум, это больше, чем... конечно, это зависит от... э... э... э, ну... э... нужно признать, что я не очень точно знаю, как он выглядит, — наконец, призналась Сова.
— Спасибо, — сказал Кролик.
И он побежал искать Пуха.
Еще издали Кролик услышал какой-то шум. А шум был примерно таким:
Опять ничего не могу я понять,
Опилки мои в беспорядке.
   Везде и повсюду, опять и опять
   Меня окружают загадки.
Возьмем это самое слово опять.
Зачем мы его произносим,
Когда мы свободно могли бы сказать
«Ошестъ», и «осемь», и «овосемь».
   Молчит этажерка, молчит и тахта —
   У них не добьешься ответа,
   Зачем эта хта — обязательно та,
   А жерка, как правило, эта!
«Собака кусается...» Что ж, не беда.
Загадочно то, что собака
Хотя и кусает ся, но никогда
Себе не кусает, однако...
   О, если бы мог я все это понять,
   Опилки пришли бы в порядок!
   А то мне — загадочно! — хочется спать
   От всех этих Трудных Загадок.
— Привет, Пух, — сказал Кролик.
— Привет, Кролик, — сонно сказал Пух.
— Это ты сам сочинил?
— Выходит, что я, — сказал Пух. — Конечно, в моей песне не так много смысла, — продолжал он скромно, — ты ведь знаешь, почему, Кролик, но иногда на меня находит.
— Вот как! — произнес Кролик, который никогда никому не позволял находить на себя, но всегда сам находил и тащил домой. — Вот о чем я хотел спросить тебя, не встречал ли ты в Лесу Пятнистого или Травоядного Подилама Дополпятова?
— Нет, — сказал Пух. — Никакого... нет, не видел. Зато я только что встретил Тигру.
— Ну, тебе не очень повезло.
— Нет, не очень, — сказал Пух. — Мне тоже так показалось.
— А Пятачка ты не видел?
— Видел, — сказал Пух.
— Наверное, это тоже не очень большое везение? — кротко спросил Пух.
— Ну, это зависит от того, что он нам скажет.
— Он скажет, что видел меня, — предположил Пух.
Кролик присел рядом с Пухом, но, почувствовав, что это не отвечает важности момента, снова встал на ноги.
— Так и быть. Я скажу тебе, — произнес он. — Нужно выяснить, что Кристофер Робин делает по утрам.
— А что он делает?
— Ну, можешь ли ты сказать, что видел его утром? Последние несколько дней?
— Могу, — сказал Пух. — Вчера мы вместе завтракали у Шести Сосен. Я сделал корзиночку, такую себе корзиночку, немаленькую такую корзиночку, полную...
— Хорошо, хорошо, — перебил Кролик. — А с одиннадцати до двенадцати ты видел его когда- нибудь?
— Видишь ли, — сказал Пух, — в одиннадцать часов, ты понимаешь, завтрак уже кончился, а обед не начался, поэтому обычно я в это время дома. Так, по хозяйству.
— А в четверть двенадцатого?
— Ну... — замялся Пух.
— А в половине двенадцатого?
— Точно, — сказал Винни-Пух. — Именно в это время, или позже, я вполне мог видеть его.
И только тут он начал припоминать, что в самом деле не видел Кристофера Робина в это время. Видел рано утром. Видел вечером. Это было. Видел сразу после завтрака, а потом — «Пока, Пух», и Кристофер Робин уходит.
— Вот-вот, о чем я и говорю, — сказал Кролик. — А куда он уходит?
— Ну, может, он ищет что-нибудь.
— Что?
— Я только хотел сказать, — произнес Пух, — возможно, он ищет это...
— Пятнистого или Травоядного Подилама Дополпятова?
— Да, он ищет одного из них, — сказал Пух. — Если кто-то из них потерялся.
Кролик строго взглянул на Пуха и сказал:
— Я ждал от тебя большего.
— Я очень старался, — смиренно произнес Пух.
Кролик сказал, что теперь ему, Кролику, необходимо опросить Иа-Иа, и Пух, если пожелает, может пойти с ним. Но Пух, почувствовав, что новый куплет песни находит на него, сказал, что лучше подождет Пятачка и попрощался.
Но случилось так, что Кролик встретил Пятачка раньше, чем Пух.
Пятачок встал ранехонько, чтобы встретить рассвет и по росе собрать себе букетик фиалок. Собрав букетик и поставив его в воду на самом видном месте, он неожиданно подумал, что никто никогда не сорвал для Иа-Иа ни одной фиалки. И чем больше он думал об этом, тем больше понимал, как грустно быть животным, которому даже фиалок никто не соберет. И Пятачок снова выбежал из дома, приговаривая про себя: «Фиалки для ослика Иа-Иа», — чтобы не забыть.
Он насобирал огромный букет и помчался к ослику, улыбаясь и чувствуя себя необыкновенно счастливым.
— Ой, Иа-Иа, — сказал он немножко волнуясь, потому что Иа-Иа был очень занят.
Иа-Иа поднял ногу и помахал ею.
— Завтра, — сказал он. — Или послезавтра.
Пятачок подошел поближе, чтобы посмотреть, что же Иа-Иа делает так сосредоточенно.
На земле перед осликом лежали три палочки, которые он внимательно рассматривал. Две палочки соприкасались концами, а третья лежала поперек этих двух.
Пятачок подумал, что, не иначе, это какая-нибудь ловушка.
— Ой, Иа-Иа, — снова начал он, — я тут...
— Ах, это ты, маленький Пятачок, — произнес Иа-Иа, не отрывая взгляда от палочек.
— Да, Иа-Иа, и я...
— Знаешь ли ты, что это?
— Нет, — признался Пятачок.
— Это «А».
— О! — удивился Пятачок.
— Не «О», а «А!» — строго заметил ослик. — Мог бы слушать повнимательнее, или ты думаешь, что ты образованнее Кристофера Робина?
— Да, — сказал Пятачок.
— Нет, — поспешно поправился он и подошел еще поближе.
— Кристофер Робин сказал, что «А», значит — это «А» и есть. Пока кто-нибудь не наступит, — мрачно добавил Иа-Иа.
Пятачок быстренько отошел подальше и понюхал свои фиалки.
— Знаешь ли ты, юный Пятачок, что значит «А»?
— Нет, Иа-Иа, не знаю.
— Это значит Обучение, это значит Образование, это значит то, чего лишены вы с Пухом. Вот что значит «А».
— Ой! — сказал Пятачок. — Я имел в виду «Ух ты!» — быстренько пояснил он.
— Я тебе вот что скажу, Пятачок. Всякие тут ходят в Лесу и говорят: «Ну, это всего лишь Иа-Иа, он не считается». Они ходят туда-сюда и говорят «Ха-ха». Но они ничего не смыслят в «А». Ничегошеньки! Для них это просто три палочки. Но для нас, ученых, запомни это, юный поросенок, для нас, образованных (я не имею в виду всяких там Пятачков и Пухов) это великое и славное «А».
— Это не та вещь, — добавил он, — куда каждый может сунуть свой нос.
Пятачок суетливо попятился и осмотрелся в поисках поддержки.
— А вот и Кролик! — радостно сказал он. — Привет, Кролик.
Кролик, раздуваясь от важности, подошел поближе, кивнул Пятачку и сказал: «Ах, это Иа-Иа», — таким тоном, чтобы каждому стало ясно, что терять на глупые разговоры более двух минут он не намерен.
— Есть одна вещь, о которой я хотел тебя спросить, Иа-Иа: «Что с некоторых пор происходит с Кристофером Робином по утрам?»
— Что передо мной? — спросил Иа-Иа, пристально глядя на палочки.
— Три палочки, — быстро ответил Кролик.
— Ты понял? — сказал Иа-Иа Пятачку. — Теперь я готов ответить на твой вопрос, — с достоинством обратился он к Кролику.
— Спасибо, — сказал Кролик.
— Ты спрашиваешь, что делает Кристофер Робин по утрам? Он посещает Учебное Заведение. Он получает Образование! Он грызет Гразальт, — именно так он и сказал, хотя я и без него знал это слово, — он грызет Гразальт Науки. Как и я, в меру сил, грызу это... то, что и он. Вот это, к примеру...
— Буква «А», — сказал Кролик, но не очень удачная. Ну, мне пора идти оповещать всех.
Иа-Иа посмотрел под ноги и перевел взгляд на Пятачка.
— Кролик сказал что это что?
— «А»
— Это ты ему подсказал?
— Нет, Иа-Иа, я не подсказывал. Наверное, он сам догадался.
— Догадался? Ты считаешь, что «А» — это такая вещь, о которой может догадаться какой-то Кролик?
— Да, Иа-Иа. Он ведь умный, Кролик-то.
— Умный, — повторил Иа-Иа, с презрением наступив на свои три палочки.
— Образование! — сказал он горько, попрыгав на шести палочках.
— Что такое Наука, — спросил Иа-Иа, расшвыряв свои двенадцать палочек. — Это то, что доступно Кроликам! Ха-ха.
— Я думаю... — начал Пятачок.
— Не надо, — посоветовал ослик.
— Я думаю, что фиалки довольно милые, — сказал Пятачок, положил букетик перед Иа-Иа и убежал.
На следующее утро на двери Кристофера Робина висела записка:
УШЕЛ ПО ДЕЛАМ
ДО ПОЛОВИНЫ ПЯТОГО
Кр. Р.
Вот почему все в Лесу, за исключением, может быть, Пятнистого или Травоядного Подилама Дополпятова, знают теперь, чем же занимается Кристофер Робин по утрам.

Комментариев нет:

Отправить комментарий