Статистика:

Заходите... Смотрите... Читайте...

пятница, 9 сентября 2016 г.

В ТРИДЕВЯТОМ ЦАРСТВЕ, В ТРИДЕСЯТОМ ГОСУДАРСТВЕ

СКАЗКА ОБ ИХЭ-АЛИМЕ
Казахская сказка
Жил когда-то юноша по имени Ихэ-Алим. Захотелось ему поглядеть на белый свет, поискать своё счастье.

Взял он в дорогу немного сушёного мяса, взял лук со стрелами, простился с роднёй и пошёл. А куда идёт — и сам не знает.

Весь день был в пути Ихэ-Алим, а к вечеру, когда для человека, и для зверя, и для птицы настаёт время сна, увидел он быстрый родник. Устал Ихэ-Алим, прилёг на берегу, попил свежей воды, поел сушёного мяса и заснул.

И приснилось ему, будто прибежал к роднику пегий конь, тряхнул гривой, топнул копытом и стал пить воду.

Утром проснулся Ихэ-Алим и думает:

«Хорошего коня я во сне видел. На таком коне и длинная дорога короткой станет. Посижу-ка я здесь, подожду, может, и наяву этот конь сюда прибежит». 

Спрятался Ихэ-Алим за большим камнем, сидит, ждёт коня. 

Час ждал, два часа ждал и вдруг слышит: посыпались камни с горы, застучали копыта, и к роднику подбежал чудесный пегий конь. Тряхнул головой, топнул копытом и принялся пить родниковую воду. 

Тут выполз Ихэ-Алим из-за камня, одним прыжком вскочил на коня и крепко обхватил руками его шею.
Рассердился конь. Вскинул голову, махнул хвостом, встал на дыбы. Хочет он сбросить седока, а не может. Крепко сидит Ихэ-Алим на его спине. 

Ещё больше рассердился конь. Трижды взвивался он к облакам — да так, что небо над его головой качалось. Трижды падал он на землю — да так, что земля под ним вздрагивала. Но не разжал Ихэ-Алим рук, не выпустил коня. 

Тогда ударил конь всеми четырьмя копытами разом и понёсся по горам и долинам. Где на гору ступит — там равнина расстелится, где на равнину ступит — там озеро из-под земли поднимется. 

Долго носился конь по небу и по земле, а сбросить Ихэ-Алима не сбросил. 

Крепко сидел на коне храбрый юноша. 

Наконец устал пегий конь, остановился. 

— Ещё не было человека, который бы меня оседлал. Ты — первый,— сказал он юноше.— Так будь же теперь моим хозяином, а я буду тебе верным слугою. 

— Хорошо, — сказал Ихэ-Алим, — буду тебе хозяином, а ты будь мне верным другом. 

И поехал Ихэ-Алим на пегом коне искать своё счастье. 

А где его счастье — сам не знает. 

Ехал Ихэ-Алим много, ехал мало, ехал ночью, ехал днём, мимо своих гор проехал, мимо чужих гор проехал, и встретился ему на дороге старый старик. 

Поклонился Ихэ-Алим старику и говорит: 

— Скажи, добрый человек, куда ведёт эта дорога? 

— На восток ведёт эта дорога, юноша, — ответил старик, — в царство Ирбисын-хана ведёт она, красавец. Только лучше тебе свернуть с этой дороги. Многие юноши шли по ней на восток, никто не вернулся на запад. А шли они, чтобы посвататься к дочери Ирбисын-хана, прекрасной Сайхан-Саранэ. Отец её — злой колдун. Как в темнице, живёт она в его дворце. Заколдованный лес сторожит владения хана, — кто войдёт в этот лес, сам деревом станет. Двенадцатиглавый Мангыт-Май стережёт дорогу в царство Ирбисын-хана. Кто подъедет к голове Мангыт-Мая — тот сгорит. Кто подъедет к хвосту его — тот замёрзнет. Огненное море омывает дворец Ирбисын-хана — железо в этом море словно масло тает, камни в пепел рассыпаются. Не езди туда, красавец, пожалей свою жизнь. 

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказал Ихэ-Алим. — Теперь я знаю, куда мне путь держать, где своё счастье искать. 

Ещё раз поклонился Ихэ-Алим старику и поехал дальше — по дороге, что вела на восток, в царство Ирбисын-хана, туда, где жила прекрасная Сайхан-Саранэ. 

Вот и тёмный лес впереди виден. 

Тут пегий конь остановился и говорит: 

— Ну, хозяин, через лес этот нельзя ни пройти ни проехать. Слушай, что скажу тебе: натяни что есть силы свой лук и пусти стрелу над лесом, а я по следу стрелы полечу. 

Стал Ихэ-Алим натягивать тетиву — не выдержала тетива, лопнула. 

Опечалился Ихэ-Алим. А конь говорит ему: 

— Не горюй, хозяин, вырежь у меня из спины ремень и натяни его вместо старой тетивы. Эта тетива уж не оборвётся! 

Жаль Ихэ-Алиму своего верного друга, пегого коня, да что поделаешь! 

Вырезал он из его спины ремень и привязал к концам лука. 

Изо всей силы натянул Ихэ-Алим тетиву, но выдержала она, не лопнула. 

Тогда спустил Ихэ-Алим стрелу. 

Молнией пролетела стрела над заколдованным лесом, а за стрелой рванулся вперёд пегий конь. Одним прыжком перенёс своего хозяина через заколдованный лес. 

— Спасибо тебе, верный друг, — сказал Ихэ-Алим коню. 

Вот дальше едет Ихэ-Алим, едет по дороге, что ведёт его к счастью. А дороге той конца-краю нет. 

Вдруг поднялся горячий ветер, всё сильнее и сильнее дует, прямо в лицо Ихэ-Алиму ударяет. 

— Видно, буря сейчас поднимется, — говорит Ихэ-Алим коню. 

— Нет, хозяин, — отвечает ему пегий конь, — это не буря, это дышит двенадцатиглавый Мангыт-Май. Теперь берегись, хозяин. Смотри и виду не подавай, что тебе жарко. А я уж как-нибудь пронесу тебя мимо чудовища. 

— Не бойся, не подведу тебя, — сказал Ихэ-Алим и поехал прямо на Мангыт-Мая. 

Все двенадцать голов повернул к нему Мангыт-Май, из всех двенадцати пастей пышет на него жаром. До самого сердца жжёт Ихэ-Алима огонь. 

Но не поворачивает коня Ихэ-Алим. Прямо на Мангыт-Мая едет.
Тут дохнул на него Мангыт-Май ещё раз, да так, что чуть дотла не сжёг.

А Ихэ-Алим запахнул поплотнее свой халат, съёжился и говорит:

— Что-то холодно здесь!

И проехал целый-невредимый мимо всех двенадцати голов Мангыт-Мая.

Вот к хвосту двенадцатиглавого приближается Ихэ-Алим.

Холодно ему, руки-ноги свело, мороз до самого сердца пробрал, а Ихэ-Алим распахнул халат и говорит:

— Что-то жарко мне!

Так и объехал Ихэ-Алим на своём верном коне Мангыт-Мая и дальше в путь пустился — по дороге, что вела в царство Ирбисын-хана, туда, где жила прекрасная Сайхан-Саранэ. 

Много ли ехал Ихэ-Алим, мало ли ехал, и доехал до огненного моря. Гудит огонь в море, огненные волны о берег плещутся, белым пламенем горят. 

Остановился на берегу пегий конь и говорит Ихэ-Алиму: 

— Слушай, что я тебе скажу, хозяин. Трудно переправиться через огненное море, а всё-таки можно. Вырежь у меня из спины десять ремней и свяжи из них подпругу. А потом хлестни меня хорошенько плёткой. Если выдержит подпруга — перескачу на другой берег, перенесу тебя в царство Ирбисын-хана. 

Жаль Ихэ-Алиму своего доброго коня, да что поделаешь! 

Вырезал он у него из спины десять ремней, связал из них подпругу, а потом вскочил на коня и со всей силы хлестнул его по бокам. 

Натужился конь, да не успел подскочить, как лопнула на нём подпруга. 

— Нет, хозяин, — говорит пегий конь, — не перескочить мне через огненное море. Придётся нам плыть по огненным волнам. Только смотри не жалей меня, бей меня плёткой во всю силу, чтобы я скорее плыл. А когда увидишь, что копыта мои расплавились, что ноги мои по колено в огне, что к стременам подбирается огонь, крикни тогда три раза: «Сайхан-Саранэ! Сайхан-Саранэ! Сайхан-Са-ранэ!» Если услышит она тебя — спасёт нас, не услышит — придётся нам в огне сгореть. 

Сказал так пегий конь и смело бросился в огненные волны. 

Вот уже копыта его расплавились, вот по колено в огонь ушли ноги, а до берега ещё полпути осталось. 

Смотрит Ихэ-Алим — уже к стременам подступают горячие волны... 

Тут крикнул Ихэ-Алим: 

— Сайхан-Саранэ! 

Но не услышала его дочь Ирбисын-хана, не подала голоса. 

Снова крикнул Ихэ-Алим:

— Сайхан-Саранэ! 

И на этот раз не услышала его царевна. 

В третий раз крикнул Ихэ-Алим, в последний раз позвал: 

— Сайхан-Саранэ! 

Донёсся наконец его голос до покоев царевны, услыхала Сайхан-Саранэ его зов, и сердце её забилось. 

«Это он, избавитель мой!» — подумала Сайхан-Саранэ.

Подбежала она к окну, махнула рукой — и сразу погасло пламя, улеглось, ушло под землю. 

А Ихэ-Алим по морскому дну, как по гладкой дороге, выехал на берег и остановился у самого дворца. 

Нахмурился хан, когда увидел Ихэ-Алима. 

— Кто ты, юноша? — спросил он его. — Ещё ни один чужестранец не ступал на мою землю. Скажи, зачем ты пришёл сюда? 

— Меня зовут Ихэ-Алим. Я пришёл свататься к твоей дочери. А если ты по доброй воле не отдашь её мне в жёны, тогда пусть стрела решит наш спор. 

— Хорошо, — сказал Ирбисын-хан, — бери свой лук! 

Прямо в голову Ирбисын-хана нацелился Ихэ-Алим. 

Натянул лук до отказа, и со звоном полетела его быстрая стрела. 

Но не коснулась стрела Ирбисын-хана, над самой его головой прошла и вонзилась в тёмную тучу. 

— Теперь мой черёд! — сказал Ирбисын-хан и взялся за свой лук. 

Большой лук у хана, один конец на белой горе лежит, другой на чёрной, и, когда натянул он тетиву, забушевал ветер между двумя горами. Прямо в сердце Ихэ-Алима нацелился хан. Словно дерево, выхваченное бурей, понеслась по воздуху его стрела. Вот сейчас насквозь пронзит грудь Ихэ-Алима... Но тут заржал пегий конь, и дрогнула стрела, не долетев до Ихэ-Алима, ударилась в землю. 

Вторую стрелу взял Ихэ-Алим. 

В самое сердце хана послал её. 

Но не задела стрела Ирбисын-хана, мимо пронеслась, в скалах застряла. 

Второй раз натянул лук Ирбисын-хан, в голову Ихэ-Алима нацелился. Верная рука у Ирбисын-хана. Прямо в цель летит его стрела. А пегий конь тряхнул гривой, заржал громче прежнего, и прошла стрела над самой головой Ихэ-Алима. Просвистела — ив облаках потерялась. 

Тогда в третий раз взялся за лук Ихэ-Алим. 

— Выслушай меня, хозяин, — сказал ему пегий конь. — Не целься в голову Ирбисын-хана, не целься в сердце его, а целься в правую его руку. На правой руке носит он перстень, в этом перстне вся его волшебная сила. 

Послушался Ихэ-Алим своего коня, нацелился хорошенько и спустил стрелу. 

На этот раз не потерялась стрела в облаках, не упала на землю, а ударилась прямо в кольцо Ирбисын-хана. Даже кожу на руке не поцарапала, а перстень разбила на мелкие кусочки. 

Стоит Ирбисын-хан перед юношей, лук опустил, стрелы выронил, на обломки кольца смотрит. 

Нечем ему теперь от Ихэ-Алима защититься.

— Пощади меня, юноша, — просит Ирбисын-хан. — Что хочешь делай со мной, хочешь — в темницу брось, хочешь — мои богатства возьми, хочешь — в башню заточи, только пощади мою жизнь. 

Говорит ему Ихэ-Алим: 

— Я победил тебя, злой хан, но мужчина должен уважать мужчину, даже когда победит его в поединке. Я не брошу тебя в темницу, и не заточу тебя в башню, и не возьму твои богатства. Живи себе как знаешь. Ты теперь никому не страшен, никто теперь не будет тебя бояться, никому ты больше не сделаешь зла. Вот она, вся твоя сила! — С этими словами он подобрал с земли обломки кольца и бросил в огненное море. 

Стиснул Ирбисын-хан зубы со злости, да что поделаешь — ведь силы-то и вправду теперь у него не было. И побрёл во дворец.
Тут вышла из своих покоев прекрасная Сайхан-Саранэ. 

— Спасибо тебе, юноша, что освободил меня из неволи, — сказала Сайхан-Саранэ. — Видно, храброе у тебя сердце, если не свернул ты с дороги, на которой подстерегала тебя беда. 

— Как же я мог свернуть с дороги, что вела меня к моему счастью, — сказал Ихэ-Алим. — Я за тобой пришёл, прекрасная царевна. 

Тут подвёл он к крыльцу пегого коня, усадил на него Сайхан-Саранэ, а потом сам на него вскочил, и отправились они в обратный путь. 

На берегу огненного моря остановился конь, а Сайхан-Саранэ махнула рукой, и тотчас улёгся огонь, ушёл под землю. 

Дальше едет Ихэ-Алим с прекрасной Сайхан-Саранэ, с востока на запад едет, счастье своё везёт. 

Вот доехали они до места, где двенадцатиглавый Мангыт-Май лежит. Повернул Мангыт-Май все свои головы к путникам и дохнул на них жарким огнём. Но только взглянула на него Сайхан-Саранэ, только рукой махнула — и сразу склонил перед ней Мангыт-Май все свои двенадцать голов и уполз с дороги. 

А Ихэ-Алим со своей прекрасной невестой всё дальше едет дорогой, по которой обратного пути нет, к себе домой возвращается. 

Возле заколдованного леса опять остановился пегий конь. Махнула Сайхан-Саранэ рукой — и сразу ожили деревья, опять стали людьми. 

Со всех концов земли были тут знатные юноши, смелые воины, прекрасные царевичи. 

— Спасибо тебе, что снова дала нам жизнь! — сказали они. — Николу из нас не суждено было стать твоим мужем, так позволь же нам быть гостями на твоей свадьбе. 

И они двинулись за Сайхан-Саранэ и её женихом. 

Так и подъехали жених с невестой и со всеми гостями к дому Ихэ-Алима. 

В тот же день и свадьбу сыграли. 

С тех пор зажил Ихэ-Алим с прекрасной Сайхан-Саранэ в мире и благополучии, и, как пышное дерево, расцвело их счастье. 

Жил когда-то юноша по имени Ихэ-Алим. Захотелось ему поглядеть на белый свет, поискать своё счастье. 

Взял он в дорогу немного сушёного мяса, взял лук со стрелами, простился с роднёй и пошёл. А куда идёт — и сам не знает. 

Весь день был в пути Ихэ-Алим, а к вечеру, когда для человека, и для зверя, и для птицы настаёт время сна, увидел он быстрый родник. Устал Ихэ-Алим, прилёг на берегу, попил свежей воды, поел сушёного мяса и заснул. 

И приснилось ему, будто прибежал к роднику пегий конь, тряхнул гривой, топнул копытом и стал пить воду. 

Утром проснулся Ихэ-Алим и думает: 

«Хорошего коня я во сне видел. На таком коне и длинная дорога короткой станет. Посижу-ка я здесь, подожду, может, и наяву этот конь сюда прибежит». 

Спрятался Ихэ-Алим за большим камнем, сидит, ждёт коня. 

Час ждал, два часа ждал и вдруг слышит: посыпались камни с горы, застучали копыта, и к роднику подбежал чудесный пегий конь. Тряхнул головой, топнул копытом и принялся пить родниковую воду.

Тут выполз Ихэ-Алим из-за камня, одним прыжком вскочил на коня и крепко обхватил руками его шею. Рассердился конь. Вскинул голову, махнул хвостом, встал на дыбы. Хочет он сбросить седока, а не может. Крепко сидит Ихэ-Алим на его спине.

Ещё больше рассердился конь. Трижды взвивался он к облакам — да так, что небо над его головой качалось. Трижды падал он на землю — да так, что земля под ним вздрагивала. Но не разжал Ихэ-Алим рук, не выпустил коня.

Тогда ударил конь всеми четырьмя копытами разом и понёсся по горам и долинам. Где на гору ступит — там равнина расстелится, где на равнину ступит — там озеро из-под земли поднимется. 

Долго носился конь по небу и по земле, а сбросить Ихэ-Алима не сбросил. 

Крепко сидел на коне храбрый юноша. 

Наконец устал пегий конь, остановился. 

— Ещё не было человека, который бы меня оседлал. Ты — первый,— сказал он юноше.— Так будь же теперь моим хозяином, а я буду тебе верным слугою. 

— Хорошо, — сказал Ихэ-Алим, — буду тебе хозяином, а ты будь мне верным другом. 

И поехал Ихэ-Алим на пегом коне искать своё счастье. 

А где его счастье — сам не знает. 

Ехал Ихэ-Алим много, ехал мало, ехал ночью, ехал днём, мимо своих гор проехал, мимо чужих гор проехал, и встретился ему на дороге старый старик. 

Поклонился Ихэ-Алим старику и говорит: 
— Скажи, добрый человек, куда ведёт эта дорога? 

— На восток ведёт эта дорога, юноша, — ответил старик, — в царство Ирбисын-хана ведёт она, красавец. Только лучше тебе свернуть с этой дороги. Многие юноши шли по ней на восток, никто не вернулся на запад. А шли они, чтобы посвататься к дочери Ирбисын-хана, прекрасной Сайхан-Саранэ. Отец её — злой колдун. Как в темнице, живёт она в его дворце. Заколдованный лес сторожит владения хана, — кто войдёт в этот лес, сам деревом станет. Двенадцатиглавый Мангыт-Май стережёт дорогу в царство Ирбисын-хана. Кто подъедет к голове Мангыт-Мая — тот сгорит. Кто подъедет к хвосту его — тот замёрзнет. Огненное море омывает дворец Ирбисын-хана — железо в этом море словно масло тает, камни в пепел рассыпаются. Не езди туда, красавец, пожалей свою жизнь. 

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказал Ихэ-Алим. — Теперь я знаю, куда мне путь держать, где своё счастье искать. 

Ещё раз поклонился Ихэ-Алим старику и поехал дальше — по дороге, что вела на восток, в царство Ирбисын-хана, туда, где жила прекрасная Сайхан-Саранэ. 

Вот и тёмный лес впереди виден. 

Тут пегий конь остановился и говорит: 

— Ну, хозяин, через лес этот нельзя ни пройти ни проехать. Слушай, что скажу тебе: натяни что есть силы свой лук и пусти стрелу над лесом, а я по следу стрелы полечу. 

Стал Ихэ-Алим натягивать тетиву — не выдержала тетива, лопнула. 

Опечалился Ихэ-Алим. А конь говорит ему: 

— Не горюй, хозяин, вырежь у меня из спины ремень и натяни его вместо старой тетивы. Эта тетива уж не оборвётся! 

Жаль Ихэ-Алиму своего верного друга, пегого коня, да что поделаешь! 

Вырезал он из его спины ремень и привязал к концам лука. 

Изо всей силы натянул Ихэ-Алим тетиву, но выдержала она, не лопнула. 

Тогда спустил Ихэ-Алим стрелу. 

Молнией пролетела стрела над заколдованным лесом, а за стрелой рванулся вперёд пегий конь. Одним прыжком перенёс своего хозяина через заколдованный лес. 

— Спасибо тебе, верный друг, — сказал Ихэ-Алим коню. 

Вот дальше едет Ихэ-Алим, едет по дороге, что ведёт его к счастью. А дороге той конца-краю нет. 

Вдруг поднялся горячий ветер, всё сильнее и сильнее дует, прямо в лицо Ихэ-Алиму ударяет. 

— Видно, буря сейчас поднимется, — говорит Ихэ-Алим коню. 

— Нет, хозяин, — отвечает ему пегий конь, — это не буря, это дышит двенадцатиглавый Мангыт-Май. Теперь берегись, хозяин. Смотри и виду не подавай, что тебе жарко. А я уж как-нибудь пронесу тебя мимо чудовища. 

— Не бойся, не подведу тебя, — сказал Ихэ-Алим и поехал прямо на Мангыт-Мая. 

Все двенадцать голов повернул к нему Мангыт-Май, из всех двенадцати пастей пышет на него жаром. До самого сердца жжёт Ихэ-Алима огонь. 

Но не поворачивает коня Ихэ-Алим. Прямо на Мангыт-Мая едет. 

Тут дохнул на него Мангыт-Май ещё раз, да так, что чуть дотла не сжёг. 

А Ихэ-Алим запахнул поплотнее свой халат, съёжился и говорит: 

— Что-то холодно здесь! 

И проехал целый-невредимый мимо всех двенадцати голов Мангыт-Мая. 

Вот к хвосту двенадцатиглавого приближается Ихэ-Алим. 

Холодно ему, руки-ноги свело, мороз до самого сердца пробрал, а Ихэ-Алим распахнул халат и говорит: 

— Что-то жарко мне! 

Так и объехал Ихэ-Алим на своём верном коне Мангыт-Мая и дальше в путь пустился — по дороге, что вела в царство Ирбисын-хана, туда, где жила прекрасная Сайхан-Саранэ. 

Много ли ехал Ихэ-Алим, мало ли ехал, и доехал до огненного моря. Гудит огонь в море, огненные волны о берег плещутся, белым пламенем горят. 

Остановился на берегу пегий конь и говорит Ихэ-Алиму: 

— Слушай, что я тебе скажу, хозяин. Трудно переправиться через огненное море, а всё-таки можно. Вырежь у меня из спины десять ремней и свяжи из них подпругу. А потом хлестни меня хорошенько плёткой. Если выдержит подпруга — перескачу на другой берег, перенесу тебя в царство Ирбисын-хана. 

Жаль Ихэ-Алиму своего доброго коня, да что поделаешь! 

Вырезал он у него из спины десять ремней, связал из них подпругу, а потом вскочил на коня и со всей силы хлестнул его по бокам. 

Натужился конь, да не успел подскочить, как лопнула на нём подпруга. 

— Нет, хозяин, — говорит пегий конь, — не перескочить мне через огненное море. Придётся нам плыть по огненным волнам. Только смотри не жалей меня, бей меня плёткой во всю силу, чтобы я скорее плыл. А когда увидишь, что копыта мои расплавились, что ноги мои по колено в огне, что к стременам подбирается огонь, крикни тогда три раза: «Сайхан-Саранэ! Сайхан-Саранэ! Сайхан-Са-ранэ!» Если услышит она тебя — спасёт нас, не услышит — придётся нам в огне сгореть. 

Сказал так пегий конь и смело бросился в огненные волны. 

Вот уже копыта его расплавились, вот по колено в огонь ушли ноги, а до берега ещё полпути осталось. 

Смотрит Ихэ-Алим — уже к стременам подступают горячие волны... 

Тут крикнул Ихэ-Алим: 

— Сайхан-Саранэ! 

Но не услышала его дочь Ирбисын-хана, не подала голоса. 

Снова крикнул Ихэ-Алим:

— Сайхан-Саранэ! 

И на этот раз не услышала его царевна. 

В третий раз крикнул Ихэ-Алим, в последний раз позвал:

— Сайхан-Саранэ! 

Донёсся наконец его голос до покоев царевны, услыхала Сайхан-Саранэ его зов, и сердце её забилось. 

«Это он, избавитель мой!» — подумала Сайхан-Саранэ. 

Подбежала она к окну, махнула рукой — и сразу погасло пламя, улеглось, ушло под землю. 

А Ихэ-Алим по морскому дну, как по гладкой дороге, выехал на берег и остановился у самого дворца. 

Нахмурился хан, когда увидел Ихэ-Алима. 

— Кто ты, юноша? — спросил он его. — Ещё ни один чужестранец не ступал на мою землю. Скажи, зачем ты пришёл сюда? 

— Меня зовут Ихэ-Алим. Я пришёл свататься к твоей дочери. А если ты по доброй воле не отдашь её мне в жёны, тогда пусть стрела решит наш спор. 

— Хорошо, — сказал Ирбисын-хан, — бери свой лук! 

Прямо в голову Ирбисын-хана нацелился Ихэ-Алим.

Натянул лук до отказа, и со звоном полетела его быстрая стрела. 

Но не коснулась стрела Ирбисын-хана, над самой его головой прошла и вонзилась в тёмную тучу. 

— Теперь мой черёд! — сказал Ирбисын-хан и взялся за свой лук. 

Большой лук у хана, один конец на белой горе лежит, другой на чёрной, и, когда натянул он тетиву, забушевал ветер между двумя горами. Прямо в сердце Ихэ-Алима нацелился хан. Словно дерево, выхваченное бурей, понеслась по воздуху его стрела. Вот сейчас насквозь пронзит грудь Ихэ-Алима... Но тут заржал пегий конь, и дрогнула стрела, не долетев до Ихэ-Алима, ударилась в землю. 

Вторую стрелу взял Ихэ-Алим. 

В самое сердце хана послал её. 

Но не задела стрела Ирбисын-хана, мимо пронеслась, в скалах застряла. 

Второй раз натянул лук Ирбисын-хан, в голову Ихэ-Алима нацелился. Верная рука у Ирбисын-хана. Прямо в цель летит его стрела. А пегий конь тряхнул гривой, заржал громче прежнего, и прошла стрела над самой головой Ихэ-Алима. Просвистела — ив облаках потерялась. 

Тогда в третий раз взялся за лук Ихэ-Алим. 

— Выслушай меня, хозяин, — сказал ему пегий конь. — Не целься в голову Ирбисын-хана, не целься в сердце его, а целься в правую его руку. На правой руке носит он перстень, в этом перстне вся его волшебная сила. Послушался Ихэ-Алим своего коня, нацелился хорошенько и спустил стрелу. 

На этот раз не потерялась стрела в облаках, не упала на землю, а ударилась прямо в кольцо Ирбисын-хана. Даже кожу на руке не поцарапала, а перстень разбила на мелкие кусочки. 

Стоит Ирбисын-хан перед юношей, лук опустил, стрелы выронил, на обломки кольца смотрит. 

Нечем ему теперь от Ихэ-Алима защититься:

— Пощади меня, юноша, — просит Ирбисын-хан. — Что хочешь делай со мной, хочешь — в темницу брось, хочешь — мои богатства возьми, хочешь — в башню заточи, только пощади мою жизнь. 

Говорит ему Ихэ-Алим: 

— Я победил тебя, злой хан, но мужчина должен уважать мужчину, даже когда победит его в поединке. Я не брошу тебя в темницу, и не заточу тебя в башню, и не возьму твои богатства. Живи себе как знаешь. Ты теперь никому не страшен, никто теперь не будет тебя бояться, никому ты больше не сделаешь зла. Вот она, вся твоя сила! — С этими словами он подобрал с земли обломки кольца и бросил в огненное море. 

Стиснул Ирбисын-хан зубы со злости, да что поделаешь — ведь силы-то и вправду теперь у него не было. И побрёл во дворец.

Тут вышла из своих покоев прекрасная Сайхан-Саранэ. 

— Спасибо тебе, юноша, что освободил меня из неволи, — сказала Сайхан-Саранэ. — Видно, храброе у тебя сердце, если не свернул ты с дороги, на которой подстерегала тебя беда. 

— Как же я мог свернуть с дороги, что вела меня к моему счастью, — сказал Ихэ-Алим. — Я за тобой пришёл, прекрасная царевна. 

Тут подвёл он к крыльцу пегого коня, усадил на него Сайхан-Саранэ, а потом сам на него вскочил, и отправились они в обратный путь. 

На берегу огненного моря остановился конь, а Сайхан-Саранэ махнула рукой, и тотчас улёгся огонь, ушёл под землю. 

Дальше едет Ихэ-Алим с прекрасной Сайхан-Саранэ, с востока на запад едет, счастье своё везёт. 

Вот доехали они до места, где двенадцатиглавый Мангыт-Май лежит. Повернул Мангыт-Май все свои головы к путникам и дохнул на них жарким огнём. Но только взглянула на него Сайхан-Саранэ, только рукой махнула — и сразу склонил перед ней Мангыт-Май все свои двенадцать голов и уполз с дороги. 

А Ихэ-Алим со своей прекрасной невестой всё дальше едет дорогой, по которой обратного пути нет, к себе домой возвращается. 

Возле заколдованного леса опять остановился пегий конь. Махнула Сайхан-Саранэ рукой — и сразу ожили деревья, опять стали людьми. 

Со всех концов земли были тут знатные юноши, смелые воины, прекрасные царевичи. 

— Спасибо тебе, что снова дала нам жизнь! — сказали они. — Николу из нас не суждено было стать твоим мужем, так позволь же нам быть гостями на твоей свадьбе.

И они двинулись за Сайхан-Саранэ и её женихом.
Так и подъехали жених с невестой и со всеми гостями к дому Ихэ-Алима.

В тот же день и свадьбу сыграли.

С тех пор зажил Ихэ-Алим с прекрасной Сайхан-Саранэ в мире и благополучии, и, как пышное дерево, расцвело их счастье.

Серия «Троецарствие»

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Гостям рад!!!